Previous Entry Share Next Entry
Яков Миркин: Россия плетется, как кляча с возом, нагруженным доверху страхами, мифами и комплексами
ivanpan
Оригинал взят у philologist в Яков Миркин: Россия плетется, как кляча с возом, нагруженным доверху страхами, мифами и комплексами
Яков Моисеевич Миркин (род. 1957) — российский экономист, разработчик структуры и базовых программ отечественного высшего образования в области рынка ценных бумаг. Профессор, доктор экономических наук. Заведующий Отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН. С 2016 года — научный руководитель Международной Школы Бизнеса и Технологий НИТУ «МИСиС».

Чемпионат мира среди стран. Кем будем в 2030 году - середнячком, выбывшим из высшей лиги, или новым локомотивом? Прогноз Миркина в openeconomy. Внизу - авторский расширенный вариант прогноза.



"Год 2030 – рукой достать, 13 лет – не срок. Но мир успеет нас опередить. Прогноз Росстата – от 142 до 152 млн. чел в России в 2030 г.
Почти столько же, сколько сегодня. Численность человечества растет со скоростью больше 1% в год. Сегодня доля России в глобальном населении – 1,9%, в 2030 г. – 1,7 – 1,8%.(ИМЭМО РАН) А когда-то, в 1991 г. были целых 2,7%. А сколько времени мы будем жить? Великий Росстат обещает, что ожидаемая продолжительность жизни в России в 2030 г. будет от 73,3 до 77,4 лет (сегодня – около 72 лет). Чудес не произойдет? Скучный это прогноз. Даже если бы мы сегодня, в 2017 г. жили 77 лет, то были бы только на 40 - 44-м месте в мире. Движение улитки, объявляющей, что она прыткий заяц. В Китае продолжительность жизни выше.

А, может быть, как рванем! Перегоним всех и вся! Скорость роста экономики мира (в реальном измерении) – 3 – 4% в год, развивающихся стран – 4 – 6% (а кое-кто и выше). Пока мы хронически отстаем. В 1992 г. доля России в глобальном ВВП по паритету покупательной способности была 5,2%, в 2014 г. – 3,5%, в 2016 г. – 3,2% (МВФ). Если не произойдет чего-либо радикального в нашей экономике, то к 2030 г. опустимся до 2,3 – 2,5%. Слишком быстро развиваются другие, а мы плетемся, как кляча с возом, нагруженным доверху нашими страхами, нашими мифами и неистребимыми комплексами.

Великое упрощение

Мир меняется, как перчатка слезает с руки. Он просто становится другим. Этим летом в Дубае собираются запустить беспилотный дрон-такси. Один пассажир, 100 кг багажа, скорость полета - 100 км. в час. Автомобили – «роботы» Google, без водителя намотали к маю 2017 г. 3 млн. км. в США (waymo.com). В Калифорнии бегает больше 200 таких автомобилей. Ожидается, что через 5 - 7 лет их число дорастет до миллионов. Доля цифровых услуг в мировом экспорте услуг больше 30% (Всемирный банк) Нефтяные, машиностроительные или финансовые корпорации больше не занимают первых мест в мировой капитализации. А кто первый? Apple, Google, Microsoft, и рядом – Amazon, Facebook и Alibaba (PWC).

А что мы? В 2012 – 2016 гг. производство вычислительной техники в России не превышало 4 – 4,5 долл. на душу населения в год. Импортозависимость – 80 – 95%. Мы делаем меньше микросхем, чем в 2010 – 2011 гг. В 2016 году в России произведено 683 млн. микросхем, всего лишь по 4,7 микросхемы на одного человека. Многократно меньше, чем в Китае, Тайване, Южной Корее, США. На мировой карте экспорта микросхем мы не видны. А в экспорте «цифровых услуг», включая софт, 18-е место в мире, меньше 2% от мирового объема.

Мы потеряли "экономику сложных вещей". Критически зависим от импорта технологий, оборудования, инструмента и электроники, хотя и пытаемся стряхнуть его. В начале 2015 года эта зависимость была 80-100 процентов (Минпромторг), сейчас, по оценке, - 70-90. Когда сегодня мы выпускаем 350 металлорежущих станков в месяц – это счастье, потому что 2 года назад их было 180 – 200 (Росстат). Покрываем всего лишь 8-10% ежегодного выбытия станков. Так что есть все шансы жить в 2030 г., как и сейчас, обменом сырья на ширпотреб, технологии и оборудование. Задний двор Европы или Китая.

А экономика "простых вещей"? По Росстату, один пиджак на 70 мужчин и одно пальто на 65 женщин в год, одну пару кожаной обуви на 7 человек (Росстат). Доля импорта в товарных ресурсах розничной торговли в 2013 году - 44 процента, в 2016 году - 38 процентов.

Инновационная экономика? Только что Росатом объявил о резком сокращении мирового спроса на строительство АЭС. Между тем АЭС - традиционный предмет российского экспорта. В 2016 году мы потеряли лидирующие позиции в мире по количеству космических пусков, уступив США и Китаю. На рынке коммерческого космоса - ожесточенная конкуренция и снижение цен. Появились признаки сокращения российской доли на мировом рынке вооружений - на него пришел Китай (SIPRI).

И как может быть иначе? Количество регистрируемых в год патентов выросло в 2001-2015 годах у нас в 1,3 раза, в США - в 1,8, в Израиле (во многом русскоязычном) - в 2,8, в Индии - в 6,9, в Китае - в 30 с лишним раз (WIPO). Число научных сотрудников с 2013 года сократилось на 25 процентов, до 80,2 тысячи человек, преподавателей в вузах - на 16,8 процента, до 222,9 тысячи человек (Росстат).

Ну а углеводородная экономика, кормилица наша? В первичном производстве энергии в ЕС доля "возобновляемой" достигла 25 процентов. Это энергия, добываемая без нефти, газа, угля и мирного атома. Ее объемы в 2000-х гг. росли в ЕС с опережающей скоростью в 5 – 6% в год (Eurostat), подавляя спрос на углеводороды. В США количество электроэнергии, вырабатываемой "ветряками", выросло в 2007-2016 годах почти в семь раз и в пределах одного-двух лет сравняется с тем, что дают ГЭС. Возобновляемая, альтернативная энергетика растет по экспоненте. Она и сланец «подъедают» цены на нефть. Примерно 10 лет США не увеличивают общее потребление энергии (U.S. EIA). «Трампономика» - это снятие барьеров для внутреннего производства топлива в США. Долой импорт! Америка собирается стать масштабным экспортером нефти, газа и угля в Европу. Если это случится, цены на топливо будут падать. Сырьевая картина мира к 2030 г. может быть перекроена.

А как там с конструкционными материалами? Мы - традиционные экспортеры стали и продуктов из нее. Между тем потребление стали на душу населения снизилось в ЕС в 2005-2014 годах на 17%, в США - до 10-15%. По объемам производства и экспорта стали Россия осталась на уровне середины 2000-х годов. Зато Китай прирастил экспорт стали в размерах больших, чем все то, что делается на наших заводах (World Steel Association). И мировые цены с конца 2000 г. упали более, чем в три с половиной раза.

Мы бесконечно отстаем еще и потому, что стали экономикой «латиноамериканского типа» - вертикалей, олигополий, со сверхконцентрированной собственностью, на 60% огосударствленной, в которой доля малого и среднего бизнеса - не больше 25% (в развитых странах – выше 60%). В ней – бесконечные переделы собственности. И еще в ней экономический механизм, который на деле противодействует росту – очень тяжелые налоги и административные издержки, избыточно сильный рубль, любовь к финансовым замораживаниям (сверхвысокий процент, жесткая денежная политика, малодоступный кредит). Как результат, вечная угроза финансового кризиса, 1 – 2 раза в 10 – 15 лет, в мелкой финансовой системе, открытой все спекулятивным ветрам.

Быть или расползаться?

Когда перебираешь – кубик за кубиком – всё то, что составляет существо российской экономики, то становится ясно – она на перекрестке. Перед ней сильные, может быть, отчаянные вызовы, частью внешние, частью – внутренние, сложившиеся в результате ее эволюции за четверть века, как не слишком удачного проекта. На эти вызовы нужно дать сильные ответы.

Какими мы станем в 2030 г.?

Можно прогнозировать четыре сценария макроэкономического будущего.

Сценарий «Цунами». Вероятность – 10 - 15%. Внешний удар, всплеск системных рисков (геополитика, сверхнизкие цены на сырье, финансовые инфекции от шоков на глобальных рынках). Обострение кризиса внутри России, политический шторм, замыкание, антизападничество, маргинализация идей, уход в «башню из слоновой кости». Бойкот, страна, завернутая в санкции. Похоже на то, что марксисты называли азиатским способом производства. «Большой Иран».
Страна раритетной техники. Милитаризованная экономика, существующая по формуле: «сырьевая + аграрная + военная». Морально устаревающая страна. Негативный кадровый отбор. Сверхвысокие политические риски. Страна – надлом.

Попытка «рвануть вперед» (ежегодный рост ВВП на 5 – 7%, норма накопления – до 30 – 35% (сегодня – 19 - 20% ВВП), бум военных расходов, мегапроектов). «Упремся лбом» в технологический тупик / бойкот. Техническое отставание до 30 – 40 лет. Рост конечного потребления государства до 20 – 22% ВВП (сегодня – 18% ВВП). Сокращение потребления домашних хозяйств. «Опустынивание» полок магазинов.

На горизонте в 5 – 10 лет – резкое замедление экономики до 0 – 2% (или минуса).

Печатный станок. Дефицит бюджета покрыт нерыночными кредитами / займами Банка России. Фиксированный валютный курс. Замораживания цен. Возникновение продуктового дефицита. Дальнейшее огосударствление. 80 – 90% экономики – в руках государства. Сжатие финансового рынка в десятки раз. Неконвертируемая валюта, закрытый счет капитала. Снижение производительности труда и реальных доходов населения.

Второй сценарий. «Замороженная экономика».

Вероятность – 45 - 50%. Полузакрытая стагнационная экономика с устаревающими технологиями, с большими амбициями и со всё большей концентрацией сил и средств в ВПК. Стабилизация на более низком уровне. Все процессы заморожены, заграница заинтересована - лишь бы не было хаоса, вспышек риска, потихоньку сокращает зависимость от России как якорного поставщика сырья. «Типичная» латиноамериканская экономика, со сверхвысокой концентрацией собственности, огосударствлением, избыточными регулятивными издержками. Полурыночная среда, олигополии. Плавный переход от «Бразилии» (мы очень с ней похожи) к «Колумбии», а потом когда-нибудь к «Венесуэле».

На горизонте в 10 – 15 лет? Технологическое устаревание, год от года. Изощренная изоляция со стороны индустриальных стран, сохраняющая, тем не менее, потоки сырья из России. Дальнейшее упрощение структуры экономики. Деиндустриализация, милитаризация. Естественно низкие темпы роста в 0 – 2%. Низкая норма накопления. Волатильность экономики. То резко вниз, то прыжком вверх вслед за мировыми ценами на сырье, динамикой мегарасходов в России (ВПК, мегапроекты).

Всё, грубо говоря, как сегодня. Вечные скачки курса рубля, условно говоря, от 50 до 100 руб. / долл. и ниже. Ежегодно заносимые финансовые инфекции, шоки. Финансовые рынки, капитализация пляшут от +20 - 30% до минус 20 - 30%. Холодные, спекулятивные рынки. Рост рисков неконвертируемости рубля, закрытия счета капиталов (полного или частичного). Низкая монетизация (М2/ВВП) – 45 – 65% ВВП, кредиты – 40 - 50% ВВП. Процент – выше 10 – 20%.

Инфляция вечно стремится за 10%. Встроенный немонетарный рост цен. Высокое налоговое бремя. Доходы правительства / ВВП – 36 – 40% и выше. Конечное потребление государства – 17 – 19%. Редкие острова иностранных инвестиций в сырьевые проекты.

«Опустынивание», утечка мозгов, капиталов, низкий рост производительности труда, «замораживание» реальных доходов населения.
Рапорты о трудовых победах и успехах экономики. Сползание к дестабилизации в будущем.

Третий сценарий. «Управляемый холод». Вероятность – 30 - 35%.

Замена большинства управляющих во всех эшелонах власти, приход команд «спасения в минуты роковые» - молодых технократов под лозунгом рациональности, развития, модернизации. Кадровые перестановки в рамках неизменной системы ценностей и вертикали власти. Аналог – Испания Франко середины 1950-х – начала 1960-х гг.

Последствия – менее однозначный, более «хитрый», но аналог второго сценария. Та же модель экономики, с элементами модернизации, реконструкции, «новыми деталями». Эффективность – чуть выше, волатильность – чуть мягче, сползание к дестабилизации в будущем – чуть замедленнее.

Четвертый сценарий. «Внезапный поворот» или «Новый курс». Вероятность – 5 - 10%.

Попытка сделать собственное «экономическое чудо», уйти в финансовый форсаж, совершить максимум для того, чтобы высвободить энергию бизнеса и среднего класса, создать всё, чтобы центром экономической политики было качество и продолжительность жизни в России, рост имущества семей из поколения в поколение. По примеру азиатских тигров или хотя бы той же Испании.

Другая риторика. В экономике - быть "либеральнее самых либеральных". Тезис для тех, кто снаружи - "ведь у нас очень либеральная, проевропейская страна". Политика доступного кредита, дешевого процента, умеренно слабго рубля, сильных налоговых стимулов за рост и модернизацию, сокращения налогового бремени, урезания регулятивных издержек, подавления немонетарной инфляции, сильного антимонопольного регулирования, максимума льгот для среднего и малого бизнеса, в пользу роста активов среднего класса.

В политическом плане новый взгляд на эволюцию Европы (мост «ЕС + Россия» = интегрированная экономическая система). Замораживание внеэкономических конфликтов. Курс США и Германии на реальную интеграцию России. «Вбирание» России как противовес радикализму, набирающему силу на Востоке.

Выход на устойчивую, долгосрочную траекторию роста в 5 – 8%. Норма накопления – 30 - 34% ВВП. Рост – всё менее сырьевой. Новая индустриализация. Активный трансфер технологий и мозгов в Россию.

Налоговая нагрузка – 28 – 32% ВВП, конечное потребление государства – 14 – 15% ВВП. Монетизация (М2/ВВП) осторожно растет с 40 – 45% до 80 – 100%. Насыщенность кредитами до 70 – 80%. Инфляция, процент снижаются до 2 – 4%. Валютный курс - стабилизация сначала в районе 65 - 67 руб./долл., затем всё медленней, в меру ослабления инфляции, годами ползет ниже к 70 – 90 руб./долл. и т.д. Рубль - «умеренно ослаблен» к доллару и евро. Капитализация рынка акций – до 100 – 120% ВВП. Огосударствление падает с 50 – 60% до 20 – 30% экономики. Приватизация в пользу среднего класса.

Взрывной рост прямых иностранных инвестиций. Доля инвестиций через офшоры сокращается с 70 – 80% до 20 – 30%. Уверенный рост доли среднего и малого бизнеса в ВВП (до 40 – 50%), производительности труда, реальных доходов. Россия – чистый экспортер капитала становится на 10 – 15 лет чистым импортером капитала, прежде всего в части прямых иностранных инвестиций.

Только четвертый сценарий смешивает все карты на столе. Он дает возможности смягчить, а в будущем - урегулировать геополитические конфликты. Он создает ту энергетику в России, которая «съедает» все риски, оставляет людей и капиталы дома, собирает вокруг Москвы бизнесы и государства и делает невозможной саму мысль об отъезде. Из удачного проекта не уходят и не уезжают. В него стремятся.

Первый - третий делают экономическую и социальную стабильность всё более хрупкой с годами. Заранее известно, что неизбежны ее сломы. Если не сегодня, то через пять лет. Не через пять, так через десять. По статистике, в развивающихся экономиках кризисы происходят с частотой 1 – 2 раза в 10 - 15 лет. Особенно, когда страна так зависит от курсов иностранных валют, от мировых цен на сырье, от доступа к импорту технологий. И при этом находится под внешним идеологическим и силовым давлением, набирающим обороты.

Холод неизвестности

Чувство неизвестности холодит нам лица. Будущее, 2030 г. – это сильнейшие внутренние и внешние вызовы. Нам, наконец, нужно решить задачу роста, модернизации, безопасности, качества жизни на уровне развитых стран мира. А что не нужно? Медленное, завистливое существование, когда, оглядываясь на проносящиеся мимо другие народы и государства, зависть берет от скорости перемен, от того, что «там» есть настоящая, великолепная неизвестность, когда поднимаешься всё выше и дышишь всё свободней на высоте. Пока же наша неизвестность, и это тоже вызов – она с поволокой горчицы, когда не выбраться из-под утюга, который шипит и медленно ползет – но вот куда, ему самому неизвестно.

Отсюда

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky



?

Log in

No account? Create an account