Иван (ivanpan) wrote,
Иван
ivanpan

Умышленность демодернизации и мракобесизации России

Оригинал взят у skurlatov в Умышленность демодернизации и мракобесизации России
Сверхзадача Путина — недопущение-блокирование нового русского модернизационного рывка, который дал бы России богатство народа и уважение мира. Случившиеся на наших глазах фантастические прорывы Сингапура или Коммунистического Китая свидетельствуют, что залогом успеха является нешкурность руководства. Всё всегда и везде зависит от руководства. Путин не идиот и понимает, что модеризация России, если её допустить, породит новые социальные слои предприимчивых экономически-самодостаточных граждан, у которых появится свой собственный базисный интерес, несовместимый с интересами правящей шкурно-компрадорской шоблы, и этот собственный интерес, базирующийся на самодостаточной собственности, подтолкнет стремление обрести социально-политическую субъектность. Путин очень красиво, но лукаво говорит на публике то, что от него желают услышать, но делает наоборот. Поэтому, дабы предотвратить взрастание «новых средних», кошмарится мельчайший, малый и средний бизнес и держится под жестким контролем крупный, и в тучные нулевые годы сверхизобилие нефтедолларов инвестировалось не в развитие-модернизацию, но частью распределялось между своих, частью закапывалось в землю (олимпиада и т.д.) и крохами доставалось расслабляющемуся населению. Справедливости ради надо сказать, что запроса общества на модернизацию пока нет, и не удается сплотить группку модернизаторов и вывести РФ из тупика.

Демодернизация сопряжена с десубъектизацией тех, кто мог бы претендовать на некоторую самостоятельность, и с мракобесизацией досубъектных масс. Не «плохие бояре», а Путин инициирует десубъектизацию академической науки и насаждение клерикализма РПЦ. Патологично полагать, будто Путин не видит, какое вредительство свершается, или, как уверяет госдумец Фёдоров, не может обуздать «предателей» наверху. Не буду тратить время на доказательства очевидности. Лучше приведу два смежных материала из последнего выпуска еженедельника «Аргументы недели» (4 июня 2015 года, № 20 /461/, стр. 4-5) о погроме Академии наук и о поддержке притязаний церковников на «реституцию», то есть возвращение им недвижимости и земли, которыми РПЦ владела до 1917 г.

Сначала - Александр Чуйков Российские учёные готовы выйти на улицы (стр. 4);

«Убийственные эксперименты продажных чиновников над Российской академией наук входят в решающую стадию. В ближайшее время, по данным «АН», премьер Дм. Медведев всё-таки подпишет ряд документов, которые окончательно похоронят академическую науку.



«No PasaРАН!»

29 мая в Российской академии наук на третью внеочередную сессию Конференции научных работников собралось более тысячи учёных со всей страны, чтобы сказать в глаза высшим чиновникам, к чему приведёт их безумное управление большой наукой. До последнего момента ожидали приезда премьера Дм. Медведева, главы Минобрнауки (МОН) Д. Ливанова и руководителя Федерального агентства научных организаций (ФАНО) М. Котюкова. Премьер прибыть не смог, вместо министра и «фаниста» приехали их заместители. «Видимо, вопрос о будущем российской науки они для себя закрыли окончательно», – комментировали отсутствие первых лиц в кулуарах конференции.

Поводом для экстренной встречи учёных послужили три документа, которые подготовили на подпись премьеру Медведеву в ФАНО и МОН. Опуская их бюрократические названия, перескажем суть. Первый документ – жёсткое выделение приоритетных научных направлений и в значительной мере финансирование только этих направлений. Второй – перевод большей части небольших средств, которые идут на финансирование институтов, в разряд конкурсных. Третий – слияние научных учреждений фактически по принципу географического положения.

О выделении приоритетных направлений выдающийся российский физик-теоретик академик РАН Валерий Рубаков сказал просто и доходчиво: «Реализация принципа приоритетности приведёт если не к уничтожению, то к свёртыванию целых научных направлений. А потеря сегодня компетенций в той или иной области грозит полным провалом в будущем. Тем более то, что сегодня приоритетом не выглядит, может стать таковым через 10–15 лет. И наоборот – то, что сегодня кажется важным, через то же время может оказаться боковым ответвлением».

Задумка юристов и экономистов, которые сейчас правят бал в руководстве фундаментальной наукой, проста до банальности – финансировать только те направления, которые в ближайшей перспективе могут принести реальную прибыль. Зачем экономисту Котюкову или юристу Медведеву квантовая теория поля или физика элементарных частиц? Никакого навара – одни расходы.

«Россия без науки – это труба!»

Согласно ещё одному проекту ФАНО и МОН, уже со следующего года государство, возможно, фактически снимет с себя ответственность гарантированно финансировать академическую науку. 75% от выделяемых фактически и без того нищенских бюджетных средств пойдёт не напрямую институтам, как было сотни лет, а через систему неких конкурсов.

То есть на жизнь институтам остаётся четверть той суммы, которую они получают сейчас. Проигравшие, а их окажется большинство, будут выкинуты на улицу. Я не хочу на таких условиях конкурировать с коллегами из Уфы или Махачкалы. Я не хочу, чтобы из-за меня выкинули на улицу несколько моих коллег, которые ничуть не хуже меня. Базовое финансирование институтов нужно сохранять и развивать. Никто не предлагает отмены конкурсного финансирования. Но оно должно быть важной дополнительной поддержкой тех научных учреждений, которые сегодня работают наиболее успешно. Мы на пороге нового витка реформы, после которого всё, что происходило до этого с РАН, покажется нам цветочками, – заявил один из самых высокоцитируемых российских учёных – академик Рубаков. Зал начал бешено аплодировать.

Кто подставил Путина?

Слово также было предоставлено и представителям ФАНО и Минобрнауки. Кроме постоянных ссылок, что они действуют согласно «дорожной карте» развития российской науки, которую якобы утвердил президент Владимир Путин, ничего конкретного в их выступлениях не было. Видимо, по этой причине их постоянно захлопывали и кричали: «Позор». Заместитель МОН Людмила Огородова, правда, проговорилась: «Перемены, которые сейчас происходят, требуют от нас всех понимания текущего момента». То есть денег на вас, «товарищи учёные, доценты с кандидатами», у страны нет.

Научный сотрудник Физического института РАН Евгений Онищенко подсчитал, что общий объём финансирования государственного задания научных организаций ФАНО в 2015 г. составил 61,3 млрд рублей. А при сохранении численности сотрудников (141 тыс. человек, из них исследователей – 79 тыс., в том числе научных сотрудников – 49 тыс.) на финансирование нужно более 200 млрд рублей. То есть фактически надо уволить почти 70% от штатного расписания.

Все разговоры, что надо выполнять «дорожные карты» по майским указам президента, когда все остальные указы по увеличению финансирования науки не выполняются, – это, как минимум, откровенное лукавство. За ними могут стоять только сокращения ради сокращения, – подчеркнул Онищенко.

Практически все выступающие говорили о том же. Приводили примеры в образовании и здравоохранении. Там тоже было приказано повысить зарплаты, не дав ни копейки дополнительных денег. В результате положение в этих областях «катастрофическое». Уволены тысячи врачей и учителей, унизительно сокращены сотни преподавателей вузов, уничтожены путём слияния школы, поликлиники, больницы.

Итог дискуссии фактически подвёл член совета по науке при Министерстве образования и науки академик Аскольд Иванчик: «Чиновники должны выполнять президентские майские указы 2012 года, которые предусматривают рост зарплат научных сотрудников». Но так как дополнительных средств для выполнения указов не выделено, сокращения, вероятно, всё-таки будут.

Если мы хотим избежать этого, надо добиваться отмены президентских указов. Или потребовать условия их соблюдения только при резком увеличении финансирования, – подчеркнул он. Вероятно, имея в виду ещё одну забытую чиновниками строчку из пресловутых майских указов: «Правительству Российской Федерации обеспечить увеличение к 2015 году внутренних затрат на исследования и разработки до 1,77% ВВП». Сейчас в реальности менее 1%. В тех же США – 2,5%.

Интересно, кто всё-таки подставил президента Путина, подсунув ему на подпись не обеспеченные финансовым наполнением социальные указы? Не нынешняя ли команда правительственных гиперлибералов, которая, прикрываясь ими, идёт асфальтовым катком по стране, уничтожая всё живое?

Сливать, и никаких гвоздей

Ещё одним методом оптимизации научной среды стал третий документ – «Проект реструктуризации научных организаций». Несколько лет назад, во время массового слияния вузов, был популярен такой грустный анекдот: «А давайте объединим стоматологический и геологический институты? Почему? И там и там бурение изучают». Примерно по такому же принципу сегодня предлагают сливать научные институты РАН.

Если продраться через словесный туман формулировок «Проекта», то видно, что вместо более тысячи научных организаций планируется создать некие национальные исследовательские институты, федеральные исследовательские центры, федеральные научные центры, а также региональные исследовательские институты и центры.

Не будем вдаваться в технические подробности слияний и вливаний. Главное, что мнение наших знаменитых учёных на эту инновацию было разгромным.

Представленный проект не может быть принят по следующим причинам принципиального характера. Первое – он противоречит ясно выраженным государственным приоритетам в сфере науки и образования, которые озвучил президент Путин. Это решения жизненно важных и животрепещущих задач в области обороны и безопасности, импортозамещения, освоения Арктики, ускоренного социально-экономического развития регионов (Сибирь, Дальний Восток и Байкальский регион, юг России, Крым). Второе – германская модель, предлагаемая нам, основана на мощном финансировании научных организаций как со стороны земель (регионов), так и со стороны мощных высокотехнологических концернов. У нас такого финансирования нет. И не предвидится. То есть нам навязывают неработоспособную систему.

В представленном виде проект плана реструктуризации не может быть принят, поскольку представляет собой конкретную программу массовой и практически единовременной ликвидации действующих академических институтов с параллельным уничтожением сложившейся и эффективно работающей в целом системы научных организаций, – заявил «АН» вице-президент РАН, председатель Сибирского отделения академии академик Александр Асеев.

И выдающийся учёный Асеев не одинок. По подсчётам председателя профсоюза работников РАН Виктора Калинушкина, если дьявольский план ФАНО воплотится в жизнь, больше половины учёных РАН останутся без финансирования и, следовательно, уйдут из науки. Точнее, из российской науки. Просто уедут из страны.

А академик Рубаков обратил внимание ещё на один аспект этой «оптимизации».

Организации, которые создаются, например федеральные исследовательские центры, будут иметь форму автономных учреждений. И они действительно будут автономными, в том числе от РАН. Правило «двух ключей», при котором академия имеет право голоса, работать не будет. Отсюда прямой путь к растаскиванию научных институтов, разрушению системы академии. Ни для кого не секрет, что есть множество охотников забрать академические институты себе, чтобы повысить свой рейтинг или поживиться имуществом. Тем более что президентский мораторий на имущественные и другие изменения заканчивается, – заявил он.

Напомним чиновникам от науки слова Владимира Путина, сказанные в декабре прошлого года: «Мы ещё в одном месте ничего, может, как следует, не создали, другое уже разрушили, то, что наработано веками. Ни в коем случае этого делать не будем». К числу уже практически разрушенных можно отнести и создание некого Федерального исследовательского центра (ФИЦ) на базе Института проблем информатики РАН. В него, вопреки мнению научного коллектива, впихнули важнейший для нашей обороны Вычислительный центр РАН им. А.А. Дородницына, фактически приговорив его к уничтожению. Впервые за 300 лет существования академии учёные подали иск в суд с требованием признать приказ незаконным. Первую инстанцию учёные проиграли, но полны решимости идти дальше. «АН» будут внимательно следить за развитием ситуации и подробно расскажут об этом скандале в следующих номерах.

При анализе последних событий и выступлений учёных на конференции складывается впечатление, что все возможности конструктивного диалога между ними и чиновниками закончились. Наука говорит: «не убивайте меня, я нужна стране». Господа из правительства отвечают: «Мы будем кормить только ту курицу, которая несёт золотые яйца. Остальных – под нож».

Такая риторика не просто загоняет страну в Средневековье, когда учёных жгли на кострах святой инквизиции. Она закрепляет вечное отставание России от остального мира, обрекая нас оставаться простейшей «нефтегазозаправкой» для «золотого миллиарда». Может быть, именно к этому и стремятся Медведев и компания? Ведь даже еле дышащая академическая наука даёт небольшой шанс России на выживание, а её окончательная ликвидация означает неминуемый крах».

Совсем по-другому, чем к ученым, относится Путин к попам. На эту тему — соседняя полоса Дениса Терентьева Колокола из пушек (стр. 5):

«Набирает ход реституция церковных объектов. Согласно федеральному закону, религиозная организация может ткнуть пальцем в любое здание, к которому имела отношение до 1917 года. И в течение 6 лет получить его добровольно или по суду. Проблема в том, что закон не учитывает многих нюансов: например, церковь владела частью здания, а теперь претендует на него целиком. Или другой вариант: светские граждане существенно преобразили объект, потратив на это много своего труда. Почему они теперь должны его отдавать? В пикантной ситуации оказались чиновники, от которых зависит окончательное решение: им зачастую проще уступить напору церкви, чем объяснить причины отказа. И святые отцы это жеманство прекрасно чувствуют.

Кремль уходит в небо

Премьер Дмитрий Медведев с подачи Минкульта постановил: с 2018 г. Рязанский кремль полностью перейдёт в ведение Русской православной церкви. А 250 тысяч единиц хранения музея-заповедника переедут в новое здание, на одно только строительство которого федеральная казна не пожалела 774 млн рублей. Возникает вопрос: зачем? Ведь находящиеся на территории кремля храмы давно переданы РПЦ. Но церковь хочет весь комплекс целиком. Среди остатков самый лакомый кусок: половина – дворец Олега, где когда-то располагались архиерейские палаты. И в местной епархии не скрывают: зданию вернут его историческое назначение. А в половине дворца владыке, вероятно, будет тесновато.

Получается, премьер светского государства готов выделить миллиард (общие расходы на перевод Рязанского кремля в новое здание, скорее всего, превысят эту сумму), чтобы деятель одной из религиозных конфессий улучшил жилищные условия? Рязанским музеям такая щедрость и не снилась. Например, бюджет крупнейшего в области государственного музея-заповедника Сергея Есенина в селе Константиново – порядка 10 млн рублей. А некоторым собраниям даже не на что подлатать крышу.

Против перевода музея из кремля поднялась довольно мощная для провинции протестная волна: тут и сотрудники музея, и ряд общественных организаций, и простые рязанцы. Они оспорили в суде и законность перевода, и проект нового здания музея высотой 15 метров вместо разрешённых в окрестностях кремля 6 метров. Написали письма в Народный фронт и нескольким министрам. А что они сделают, если старший приказал?

Хотя позиция протестующих вроде бы железобетонная. Кремлёвский музей основали в 1884 г. решением Рязанской учёной архивной комиссии – органа вполне светского. Здесь хранились знамёна ополчения 1812 г., реликвии времён Крымской войны. Кремль никогда не принадлежал церкви целиком. В Средние века архиерейский двор соседствовал здесь с княжеским, а в Екатерининские времена купцы арендовали вспомогательные постройки под склады. Активисты демонстрируют бумаги: до 1995 г. все 22 архитектурных объекта кремля находились в пользовании музея-заповедника. Здания, которые сохранились за ним сегодня, не являются богослужебными и не попадают под действие Федерального закона №327. К тому же есть противоречие с Федеральным законом №54 «О Музейном фонде РФ и музеях в РФ», согласно которому имущество у музеев может быть изъято собственником «только в случае использования этого имущества не по назначению либо в случае ликвидации музея».

Рязанский музей-заповедник – это ведь не только стены, в которых выставлены экспонаты, – говорит историк Сергей Ачильдиев. – Главная функция музея заключается в охране и популяризации памятников кремля. Сможет ли нести эту функцию церковь – большой вопрос. В кремле культурный слой и площадь в 26 гектаров, под которыми находятся три древних городища. Как будут взаимодействовать археологи с новыми хозяевами? И как будет вестись реставрация? Ведь Успенский собор передали церкви – и многолетняя реставрация икон была приостановлена.

Правда, в епархии утверждают, что всё наоборот: храмы получены в запущенном состоянии, а сейчас возрождаются усилиями РПЦ. Поддерживает идею перевода и директор музея-заповедника Ольга Кречетова. Злые языки говорят, будто руководство музея мечтает поучаствовать в распиле выделенных на переезд музея средств. Правда, г-жа Кречетова сообщает, что к деньгам не будет иметь ни малейшего касательства, даже приёмку нового здания подписывать будет не она.

Никакого давления со стороны Минкульта я не испытывала, просто мы изжили себя в старых стенах, – пояснила Ольга Кречетова. – В новом здании будет намного больше места для размещения наших экспозиций. Даже в советские времена кремль не принадлежал музею полностью: например, с 1923 года три постройки занимал государственный архив, а гостиница знати передавалась нам лишь в оперативное управление. В 1980-е годы на территории располагался краеведческий музей и даже жили люди. В любом случае сегодня решение о переводе музея принято, определён заказчик – фирма из подмосковного Видного. Что уже теперь спорить?

Дети, на выход!

Судьям, которые будут рассматривать иски по Рязанскому кремлю, не позавидуешь: по одним документам все постройки принадлежали музею, по другим – нет. Но это в том случае, если суд захочет разобраться. Пока третья власть в подавляющем большинстве случаев встаёт на сторону РПЦ. Хотя грамотный юрист не может не заметить: чаще всего люди в рясах претендуют не на храмы, которые давно им возвращены, а на музеи, библиотеки и просто землю.

В Нижнем Новгороде из Дома офицеров выгнали десятки детских кружков. Оказывается, до 1917 г. при здании помещалась маленькая домовая церковь. Потом духовное возрождение перекинулось на консерваторию, где когда-то располагалась резиденция архиерея. Двухэтажное здание после войны надстраивали всем миром, возвели новый четырёхэтажный корпус, установили крупнейший в Поволжье орган. Но носители Божьей благодати требуют – отдайте всю недвижимость и орган с собой заберите. В Подмосковье Крестовоздвиженскому женскому монастырю стало тесновато – отсудили площади соседнего реабилитационного центра для детей-инвалидов, где в царские времена останавливались паломники. Похожая история в Боголюбово, где во имя добра и веры потребовали стационар районной больницы. И в селе Скопино на Рязанщине, где попросили на выход детский интернат. И несть числа подобным примерам.

Несколько лет назад смиренные клирики захотели часть Эрмитажа – там ведь тоже есть церковь. Абсурд? Но ведь прокатило же с Костромским и Тобольским кремлями, и даже голодовка музейщиков не сбила с избранного курса.

Важно понимать причины, по которым чиновники стесняются отказать церкви. Например, в Твери некий игумен Борис (Тулупов) из деревни Николо-Малица близок к тому, чтобы выселить целую воинскую часть с Борихина Поля – территории около 6 га в черте города. Когда-то здесь располагался Успенский Желтиков монастырь, закрытый большевиками и полностью разрушенный в войну. В Минобороны батюшке так поначалу и объяснили: передавать, по сути, нечего. А вот часть с резервуарами для ГСМ переводить накладно. В администрации Твери тоже отнеслись прохладно. Ведь не представлено убедительного бизнес-плана возрождения монастыря, а значит, после получения земли полетят новые обращения: дайте денег на благое дело.

Но деревенский священник оказался хватким и трудоспособным, завалив письмами федеральные министерства, Госдуму, администрацию города. Пачками приходят «благословления» из епархии и «письма верующих», вплоть до грамматических ошибок повторяющие воззвания батюшки. Где-то игумену Борису удалось добиться ответа со словами поддержки от кого-то из парламентариев – и вот уже его новые письма запестрели фамилиями православных политиков. По переписке видно, как прогибается позиция тверских чиновников: от равнодушного перевода стрелок на Минобороны поначалу до «всемерно поддерживаем» впоследствии. Да и военным может надоесть отписываться и подставляться: проще перевести часть.

Пускать колокола на пушки в опасный для Отечества час логично. Плавить из пушек колокола – явление для истории куда более редкое. Пётр Великий, кстати, снятые после поражения при Нарве колокола церкви так и не вернул. Когда государь скончался, священники пришли бить челом матушке Екатерине I. Та поинтересовалась, что же дословно отвечал Синоду её покойный супруг. Просители мялись, краснели, а сказать пришлось: мол, стержень вам нефритовый, а не колокола. Императрица развела руками: «Ну вот видите! А я по моей женской слабости и этого дать не могу». Возможно, эта полулегенда подскажет чиновникам, как стать твёрже в защите государственных интересов».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments