Иван (ivanpan) wrote,
Иван
ivanpan

Categories:

Толстой как ходок

Оригинал взят у sexsuicideluser в Толстой как ходок





Существует [распространенное мнение], что [в молодости], по крайней мере, до женитьбы... Лев Толстой вел... [весьма разгульный] образ жизни. [Говорят] о сексуальном гигантизме и брутальности Толстого, [о том что во время службы в армии и проживания] в обеих столицах, Толстой имел [огромное] количество внебрачных связей, а женившись в тридцать четыре года на восемнадцатилетней Сонечка Берс и заставив ее родить тринадцать (!) детей, изменял ей с крестьянками... [Мол, даже] женившись, и даже испытав на рубеже 70-х—80-х годов религиозное потрясение, он до конца дней не смог избавиться от своей животной природы, «чувства оленя». Это противоречие сопровождало его всю жизнь.

..и в дневниках, и в творчестве, и в устных рассказах [Толстой] с каким-то мазохизмом казнил себя самого, утверждая, что в молодом возрасте сам он был исключительно греховным и безнравственным человеком...

[С другой стороны, Толстой с огромным уважением и любовью относился к своим, по идее, согласно его же собственным представлениям, не отличавшимся особо нравственным поведением отцу и братьям.]

    [Отец Толстого] Николай Ильич... женился на Марии Николаевне Волконской по очевидному расчету и без особой любви с его или ее стороны. Это было известно и никак не скрывалось... [В дальнейшем он мог]... проигрывать в карты деньги жены, изменять ей и быть неравнодушным к алкоголю. И [несмотря на это] даже в зрелом возрасте Лев Толстой, уже отказавшийся от пороков, продолжал любить и уважать своего отца, гордиться им, героем войны 1812 года, мужчиной светским, красивым, остроумным, но не отличавшимся ни высоким образованием, ни серьезной духовной жизнью, ни выдающимся умом. Ни строчкой, ни случайным словом Толстой не обмолвился, чтобы его отец был безнравственным или недостаточно нравственным человеком. Толстой щепетильно оберегал светлую память об отце...

    Толстой первый раз вступил в половую связь (с проституткой)... в четырнадцать лет. Но в публичный дом его привели старшие братья, Николай и Сергей. Первый, по общему суждению, был умным, талантливым и высоконравственным человеком, на чем до конца своих дней настаивал и его брат Лев. Второй послужил прототипом князя Андрея Болконского в «Войне и мире». Он дожил до преклонных лет и был безмерно любим и уважаем Львом Николаевичем. Никому и никогда [в том числе и самому Толстому] не приходило в голову назвать Сергея монстром, хотя в растлении младшего брата и он сыграл немалую роль.



--

[Итак, первый раз] Толстой... вступил в половую связь с проституткой... Он рыдал возле постели первой в своей жизни женщины, потрясенный до глубины души чудовищным, на его взгляд, поступком... до седых волос он плакал, вспоминая об этом давнем событии своей жизни, в котором, с точки зрения нравов того времени, вовсе не было ничего необычного.

О внебрачной связи в Ясной Поляне с Гашей, горничной своей тетушки, которую затем выгнали из дома, Толстой тоже не мог забыть до конца дней и написал об этом самый мучительный свой роман – «Воскресение». В романе судьба Катюши Масловой сложилась трагически. Но жизнь реальной горничной была благополучной – ее взяла к себе в услужение сестра Толстого. И Толстой знал об этом, но зачем-то казнил самого себя в романе в образе Нехлюдова.

Своей второй добрачной связи с замужней крестьянкой Аксиньей он настолько стыдился, что когда написал об этом повесть «Дьявол», то двадцать лет прятал его в обшивке кресла, чтобы не прочитал кто-нибудь. Особенно его ревнивая жена...


--

В старости, перечитывая свой молодой дневник, Толстой как-то пришел к мысли, что надо бы его уничтожить. Слишком одностороннее впечатление он производит. Но тотчас отказался от этого. И пусть, пусть производит! Пускай все видят, что такого ничтожного человека, каким он был в молодости, все-таки не оставил Господь!.. И опять в основании этого решения было страстное желание казнить себя...

Но заглянем в этот «преступный» дневник... Нам хватит пальцев одной руки, чтобы перебрать донжуанский список молодого Толстого. Да и какой это список, если по именам названы только две женщины: незамужняя казачка Соломонида (Марьяна в повести «Казаки») и замужняя крестьянка Аксинья (Степанида в повести «Дьявол»). С первой у Толстого ничего не было, он только хотел ее «взять», зато со второй...

После нескольких плотских свиданий молодой человек почувствовал с ней такую неразрывную связь, что называет ее в дневнике «женой», а в будущей повести – «дьяволом». Вторая связь до такой степени напугала его, что Толстой был близок к убийству или самоубийству, что и отразилось в двух вариантах финала «Дьявола».

Остальные – «девки» – не только не названы, но и напрочь лишены лиц и даже тел, хотя при этом зачем-то зафиксированы. Их как будто не существует, как не существует и самой связи с ними. Существенным является чувство после соития. И каждый раз это какой-то ад в душе! «Не мог удержаться, подал знак чему-то розовому, к<оторое> в отдалении казалось мне очень хорошим, и отворил сзади дверь. - Она пришла. Я ее видеть не могу, противно, гадко, даже ненавижу...» (18 апреля 1851 года).

Донжуанский список молодого Толстого поражает не количеством и разнообразием, а масштабом страдания из-за того, чего нет, чего не видишь, не чувствуешь...


--

Горький... в... очерке о Льве Толстом:

    «О женщинах он говорит охотно и много, как французский романист, но всегда с тою грубостью русского мужика, которая — раньше - неприятно подавляла меня...

    Сегодня в Миндальной роще он спросил Чехова:

    - Вы сильно распутничали в юности?

    А.П. смятенно ухмыльнулся и, подергивая бородку, сказал что-то невнятное, а Л.Н., глядя в море, признался:

    - Я был неутомимый...

    Он произнес это сокрушенно, употребив в конце фразы соленое мужицкое слово»...



Чехов и Горький встречались с Толстым в Крыму осенью – зимой 1901-1902 годов, когда тот умирал на даче графини Паниной. Сначала была малярия, потом воспаление легких, потом брюшной тиф, от которых 73-летний старик при отсутствии антибиотиков неминуемо должен был умереть. Он выжил... И это было Божье чудо. К тому времени Толстой был глубоко верующим человеком, который самые незначительные события своей жизни воспринимал как проявление Высшей Воли. Тем более как иначе он мог понимать свое чудесное тройное выздоровление? Только как Божье послание, Божий «аванс»! И вот, стоя одной ногой в могиле, старец «охотно и много» рассуждает о сексуальных приключениях в молодости... этот эпизод любят приводить как свидетельство особой греховности молодого Толстого...

Толстой, несомненно, мог сказать такое в присутствии двух молодых людей (ведь даже Чехов был моложе его на тридцать два года), да еще и самых знаменитых писателей того времени. Он мог это сделать по двум причинам. Во-первых, чтобы в очередной раз прилюдно казнить себя за то, что считал ужасным преступлением в своей жизни. Во-вторых, чтобы писатели это запомнили и поведали всему миру, что и сделал Горький. Толстой последовательно создавал миф о своей какой-то особенной, так сказать, выдающейся греховности. Именно в этом был по-настоящему неутомим.

Толстой действительно был монстром... Но совсем не в том смысле, как это представляют себе поклонники мифа о «противоречивом» Толстом, который в молодости славно погрешил, а в старости крупно покаялся. [А в том], что его моральные переживания всегда были категоричны и гипертрофированны. Своими чудовищными размерами они просто не вмещались в обыденную мораль...

[P. S.] Известно, что на протяжении сорока восьми лет супружеской жизни Толстой ни разу не изменил своей жене. Вся их семейная жизнь была слишком прозрачна, чтобы заподозрить что-то другое...


(Басинский П., «Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой. История одной вражды», АСТ, 2013, стр. 216-224)


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments